hermes.jpg

МИТЭВМА СОЙЛИСА

ВЕРШИНА

 

Свершилось благое! О, это — истинное благо, зримое и разумеемое, и доступное всякому. Великая Чаша доселе была сокрыта в святилище; и путь к ней был столь труден, что из тех, кто не был призван к ней, никто не мог достичь её. Многие взбирались к ней по крутому склону, раня себя о усыпающие его острые камни; но столь высоко находилось её хранилище, что на восхождение мало было целой жизни. Тяжесть собственного тела влекла восходящего вниз, а холод, окружавший его, был сильнее внутреннего его жара. И никто не мог преодолеть сего пути. Но были такие, которые имели в себе силы направить себя по пути, ведущему к Чаше, не чрез своё алчное и дерзкое в гордыне стремление ввысь, но чрез объятие собою всего мира, вместе с содержащейся в нём Чашей. К ним нисходил Блюститель Чаши, и возносил их к ней, и позволял им зачерпнуть из неё, и после возвращал их обратно иными. Они хранили влагу знания, окропляя ею доступный им мир. Многие из них пали, сражаясь; другие были подвергнуты мукам и умерли в страданиях; иные стали добычею безвестности; но никто не сожалел о своём деле и не отрёкся от него. Я знаю это, ибо я — один из них. Дело наше никогда не было принято миром как благо, — ибо оно противилось тому злу, которое он превозносил, мня благом. Хотя мы вершили дело своё не явно, оно всё же часто бывало раскрываемо теми, кто шёл туда, откуда исходил чистый ветер. Они охраняли смрад от чистоты; и они находили нас, ибо мы были чисты и не могли лгать ради своего спасения. И тогда мы погибали, благословляя мир. Никто из нас не убоялся, и не усомнился в благе своей гибели. Разве жизнь воина, вставшего на защиту мира, дороже того, что он защищает? Каждый из нас ликовал в свой смертный час. И мы ликуем ныне; и наше ликование не умирает, ибо оно порождено бессмертным Благом. И мы ликуем более, видя жизнь и величайшее свершение нашего дела. Ты, последний из нас, есть первый и единственный разбивший круг молчания. Тобою начался расцвет дела Истины. Ты внизу и наверху; и Великая Чаша через тебя изливает своё содержимое в мир. Ты есть мост меж существующим и лучшим, — последний мост, который неразрушим потому, что сильна жизнь в тех, кто идёт по нему. Поистине, тяжело тебе, — ведь ты принял на себя труд всех нас; но и силою всех нас ты тоже владеешь, а знаниями — большими, чем владели мы. И всё, чем ты владеешь, увеличится ещё больше. Помни же о том, что ты — последний, и за гибелью твоего дела последует гибель мира. Скажи всем знающим правоту твоего дела, что жизнь мира зависит от них. Мир людей должен жить далее; и он всегда должен быть храним в Истине. Все жившие жили ради этого; все живущие живут ради этого; все грядущие будут жить ради этого. Через тебя в мир пришёл залог его жизни: благо же ему! То, что несли мы, забыто, а сохранённое — искажено. Ты вернёшь Истине, коей мы служили, её лик. Наши труды и наши муки не были напрасны для мира; и мы своими деяниями мостили ту дорогу, которая прокладывалась для тебя. Помни о нас; мы же будем посильно содействовать тебе в твоём труде. Оглянись вокруг, — и ты везде увидишь следы наших деяний. В городах и землях ныне существующих и исчезнувших, в плодах рук, ума и души, в вершившемся некогда и в вершащемся ныне, и в грядущем, — везде увидишь ты наш след и услышишь наше эхо. Неисчислимы столпы, возведённые нами ради поддержки мира, чтобы он не обрушился. Но они ветхи, и больше не удержат его; возведи же один столп, равный миру и прочнейший среди всех столпов. Ты совершишь это, ибо ты желаешь этого. И столп этот будет тою осью, на коей будет держаться мир. И он будет тою великою горой, которую во многие времена искали стремившиеся найти центр и опору мира; тою горой, на которой уповали они найти обитель Блага, Любви, Красоты, Мудрости и Силы. На этой горе, предвидимой многими задолго до её явления, и будет Великая Чаша. Это будет её хранилище в мире людей. Ты слышал о сей горе, — но тебе и воздвигнуть её. До сей поры её не было: был лишь её образ, порождённый разумом людей, не ведающих того, о чём они грезят. И они окружили её образ ими же порождёнными драконами и хищными химерами, и наделили их немалою силой. Многие искали эту гору, жаждая испить из Чаши, — но лишь неявственный образ её всегда виднелся вдали. Драконы преграждали им путь, и химеры преследовали их; и большая часть из них пала. Теперь же ты воздвигнешь эту великую гору; и ни одна злобная и хищная тварь, порождённая грехом рассудка, не преградит дороги к ней. Она уже зрима, и вершина её сияет. Поистине, впереди — вершина Блага. Ты сейчас — на вершине своего и нашего дела: перекинь же мосты через пропасти и проложи дорогу через скалы, преграждающие путь к вершине Блага. Истреби тварей, пожирающих породивших их несчастных. Яви людям то, чего они жаждут и чего ждут; но дай им подлинное утоление жажды, а не то, что им кажется таковым. Много жизней прервалось ранее ради того, чтобы ты теперь мог вершить своё дело, и многие умы страдали и гасли ради этого: помни о них. Нелегко тебе будет, — ибо торжества твоего дела жаждут все, но никто не знает доподлинно, чего он жаждет. Все видят отражение Истины в текучей воде ума и все слышат её эхо, — но доподлинно её не знает никто. Ныне происходящее ожидаемо; но и само ожидание это неявственно, ибо великий завет и великое пророчество искажены умами во времени. Некогда было сказано и приуготовлено для грядущих поколений то, чего они не сберегли. Знай же, как это было. Ранее сего времени на тысячи веков род людей был силён и процветал. Были великие державы, владевшие великими знаниями. Но и тогда никто доподлинно не знал Истины. И в своё время в величайшей из тех держав, более других погрязшей в пороках, некий человек стал одним из нас. Многое было ему дано; и он хранил то, что получил, научая верных и незримо просвещая прочих. Длилась череда его преемников и верных; и однажды в их круг вошёл сын властителя державы. Когда же он стал властителем, то ввёл своего сына в круг знающих, а тот, позднее, — своего. И сей человек стал наибольшим среди знающих, будучи в то же время и властителем своей земли. И так стало в его роду: каждый был наибольшим и в державе, и в круге знающих. Во времена этого рода Мудрость изливалась из дома властителей, и тот народ изжил в себе многое дурное; и держава процветала. Когда властителем был восьмой из них, сын его родился таким, что ещё во чреве матери знал о том, что должно было вскоре случиться. Он возвещал это своему отцу с тех пор, как смог говорить нужными словами. Он говорил, что близится страшное: великое сотрясение мира, разрушение и гибель того, что создано людьми, и ещё многого в мире. И он указал срок: две сотни и шестьдесят три года. Когда он стал властителем, то повелел знающим готовиться к грядущему бедствию, дабы сберечь знания, и после него обратить тех, кто останется в мире, на благой путь; так дурное могло быть изжито навсегда. К его времени люди круга обрели великие знания и великую силу: могли учить, исцелять, возводить огромные строения, добывать мощь из всего, посещать дальние места мира. И он повелел собрать всё, что было записано знающими за годы круга, и из этих знаний составить одну книгу, записав всё наново и лучше, а прежние записи уничтожить, чтобы не осталось ничего; и это было сделано. А сам он написал о грядущем. Так сказал он о том, что знаемое будет сохранено, и после бедствия насаждено будет среди переживших его, коих останется меньше, чем один из тридцати, и среди их потомков. И если они будут блюсти свою жизнь должным образом, взращивая знания и благо, то мир больше не будет разделён враждою, и наилучшее для людей свершится скоро. Если же отвергнут сохранённое, то мир возвратится к прежнему, и дурное будет соперничать с благим за силу и власть. Многое будет меняться; и пройдут большие сроки, в которые люди не будут знать мира и торжества блага. Будет много бедствий, и будут многие торжества и падения человеческого рода. И во времена падений некая часть знаний будет вновь и вновь даваться людям, чтобы узрели они путь к вершине. Если же не узрят его, то придёт время, когда разум их сможет породить бедствие большее, нежели то, которое грядёт, и они будут способны своим огнём истребить себя без остатка. И тогда придёт некто, кто даст им то, чего не имели они ещё никогда, и укажет им путь — явственно и в последний раз. Он воздвигнет гору, которая станет опорою мира и средоточием блага; и на вершине её будет хранилище Великой Чаши. Тогда люди будут пить её влагу, и свершат лучшее из возможного для них. Будет тяжёлая борьба, и благо победит; дурное же будет заключено в себя и извергнуто из людей. И тогда люди обретут выси, и должное свершится. Так он сказал в своих писаниях. И он повелел своим потомкам готовиться к грядущему. И они увеличивали круг знающих, и заботились о том, чтобы прибывающие знания излагались в книгах. Они избрали в мире места, числом тридцать семь, в коих стали возводить твердыни и населять их знающими. По мощи этих твердынь никто не мог им противостать; и они построили твердыни, снабдив их жителей тем, что должно было быть сохранено. Последний из рода властителей принял власть за шестнадцать лет до бедствия, зная это. В последние сроки он опустошил все хранилища припасов, что всегда были полны, дабы не было голода в народе, и разделил припасы между твердынями. Разделил между ними и войско; и тогда люди его державы познали страх и горе, и держава пала, а он погиб. Двух лет не прошло с тех дней — и разразилось бедствие. Земля сотрясалась и разверзалась пропастями, из коих исходили столпы огня и смертоносного ветра. И камни двигались, крича; и воды ходили по суше. Рушилось созданное людьми, а они гибли. В небесах полыхало пламя, падая и пожирая землю и воду. Океан разверзался и смыкался вновь, поглощая и извергая сушу. Большие земли разбивались; дым и туман клубились в бурях ветра, огня, воды и камней. Но бедствие окончилось в свой срок; и от него многое и многое в мире погибло, а у людей, его переживших, осталось лишь то, что содержалось в их умах. Из твердынь не были разрушены шестнадцать; и они стали вершить в мире своё дело. Знак их видели во всех землях: а являл он собою змею в солнце. Знающие вновь дали людям многое из того, что было утрачено. Они возродили письмо, и возделывание земли, и делание металла, и знания о незримом, и многое иное. И они учили их, и научали о грядущем, и о верном пути, как сказано было в писаниях рождённого предвидящим. По прошествии некоторых сроков близко стало создание величайшей из держав, владением коей был бы весь мир. Но знающие не желали смешаться с прочими, тщась стать среди них особым народом, и так сохранить чистоту своих знаний. Число их уменьшалось, ибо мало было среди них женщин, и из рождающихся мало было тех, кто мог быть введён в круг. И тогда некоторые из знающих пожелали установить закон, по которому всякий рождённый в твердыне получал бы знания равно с достойными. Другие противились сему; и среди знающих взросла рознь. И они разделились на два народа: одни давали знания своим детям, не отличая лучших от худших, другие учили лишь лучших, а после стали брать лучших из прочих, вводить их в свои твердыни и учить. Но многие из этих введённых пожелали вынести знания за пределы твердынь: и они восстали. Эта вражда прервала много жизней, и многое из знаний было рассеяно среди недостойных; но восставшие были истреблены, и лишь немногие из них спаслись, бежав. Среди другой части знающих многие худшие, обретя знания, возжелали непомерной силы и власти. Они восстали на лучших и истребили их; и из них спаслись, бежав, немногие. Победившие же знаком своим избрали дракона. Так стало два народа знающих: народ змеи и народ дракона. Народ змеи был силён и милостив; но он был весьма суров с прочими: он покровительствовал им, но жестоко истреблял всех, кто выказывал частицы его знаний или желал их обрести. Народ дракона властвовал с жестокою силой, повергая людей в страх и губя неугодных из тех, кто был ему подвластен. И со временем два эти народа преградили друг другу дорогу, и их силы противостали. Тогда началась война; и была она на земле, в воде, над землёю и за пределами мира материи. Была она жестока и страшна; и в ней пало множество тех, которые не сражались, но обитали на землях, подвластных сражающимся. И все твердыни были разрушены, а знающие пали почти все; те же немногие, что остались, лишились почти всех своих знаний, силы и власти. Эти оставшиеся рассеялись среди людей, и некоторые из них стали властителями, а некоторые — наставниками тайных кругов знания. И сменялись народы и державы; были времена бедствий и времена процветания; и не осталось доподлинной памяти о великом бедствии и о знающих. Знания их гибли и искажались заблуждениями. Не раз являлись те, кто касался Великой Чаши; и они приносили с собою знания, которые скоро утрачивались вновь, искажаясь и забываясь. Но великое пророчество жило, в разных землях и народах передаваясь и искажаясь разно. И оно сбылось, ибо люди избрали это. Ныне есть ты; и ты являешь собою вершину должного. Ты видишь, что осталось от былого. Помни же о том, что вершилось ради знания, которое ныне доступно тебе, и помни о том, что предстоит тебе свершить. Веди людей за собою, дабы не было больше гибели во вражде. Теперь Великая Чаша изливается для всех, и мир будет пить влагу жизни. О, как это прекрасно! Свершилось чаемое. Да будет мир торжеством Блага.